Беркем аль Атоми




Немного из ЧПС-3

2 сентября 2016

 

Глава Пятая,

проникнутая бодрым духом динамики, бизнеса и всякой-прочей деловой активностью. В ней наш герой предается организационным трудам как на почве общественного питания, так и на несколько иной почве. На почве Почвы, так скажем. И, как бы двусмысленно это ни прозвучало, Крови. Да-да, именно с Большой Буквы.

 

Сияющая довольной улыбкой, красная и сытая морда Балдохи показалась по-над свинцовою гладью Иплантики, и тут же скривилась от невыносимого отвращения: третья по счету планета опять повернулась к Нему своим зашкваренным боком, в Большом Очке наступает новый день, так что бедному светиле предстоит целую смену освещать нескончаемые петушиные стада, глядеть на ихние ужимки и тем самым невольно соучаствовать в этом мерзком копошении. И никуда не денешься, раз уж подписался светить – все, уже не спрыгнуть, пацан сказал-пацан ответил…

Ну и ладно. Уж я вам сейчас посвечу, дырявые твари. Я вам посвечу… Злобно оскалившись, Балдоха закусил губу и начал жечь на все деньги, безжалостно окатывая потоками злобно жужжащих фотонов Иплантическое побережье петушиного континента.

Далеко внизу, на восточном берегу Хрюклина, в грязном и унылом районе, плотно застроенном всякой портовой инфраструктурою, на заднем дворе пивнушки весело распахнулась дребезглявая дверь, взбодренная жизнерадостным пинком изнутри. Балдоха заранее скривился, ведь сейчас из этой двери выйдет очередное чепушило, и начнет творить свои пидарастические мерзости, нагло пользуясь при этом Его светом, при этом даже близко не понимая, каким по сути громадным одолжением является это привычно поставляемое благо. Однако все вышло строго наоборот: из пивнушки вышел вполне нормальный пацан. Балдоха с любопытством окатил лучами его причудливо распартаченную спину, чисто заради интересу пытясь разглядеть со своей высоты – это с какого же раена Шланг-Пхая та бригада, что расписывает синим канонического дракона на спинах своих бойцов в ранге Копья. Или все-таки все же Серпа..? Однако полотенце на шее человека мешало Балдохе точно подсчитать пары драконовых лап, да и сам человек на крыльце особо не задержался: обильно полив подзаборные лопухи,  человек гулко выпустил ветры, почесался в традиционных местах и убежал обратно в дом. Вернувшись, он установил перед крыльцом табуретку, водрузил на нее тазик с парящей водой, и пал на крылечке с явным намерением поснести с башки излишне отросшую щетину.

Балдоха снова выпустил любопытный луч и пригляделся к возящейся далеко внизу пылинке: да, нормальный пацан. Хорошая примета, значит, рабочая смена пройдет без особых геморроев. И точно: человек, вышедший на задний дворик пивнушки у Сорокового Причала, смотрел прямо Ему в лицо, не отводя глаз.

  • Исямысыс, Балдох агай! – широко улыбнулся человек, и отсалютовал Балдохе раскрытой мойкой. – Халяр ничек?
  • Да ничо так. – несколько растерянно ответил светила. – Справляюсь потиху.
  • Ну и малацца, давай и дальше справляйся. Короче, пусть всегда будет солнце! – напутственно пробормотал пацан, нанося на коротенькую черепную шерстку пышно взбитую пену.
  • Лады, побили. – ухмыльнулся Балдоха, и в приподнятом настроении отправился дальше, светить нормальным и жечь пидарасов.

У-у-тро-кр-р-а-а-а! Сит! Неж-нымсве-е-е-е! Том! – неслось по-над причалами и пакгаузами, втягивающими в ненасытное чрево вереницы сонных грузчиков, над грязноватой водичкой, мирно плюхающей по обросшим сваям пирсов Северной бухты.

В клетушке под самой крышей сонно ворочался недовольный кабатчик – и чего это компаньеро так громко орет? Неужто ему кажется, что вот это вот — это песня? Нет, это не песня, это какой-то рык медведя, в детстве наступившего на свое собственное ухо. И вообще, с какой это радости он подорвался с утра пораньше? Кабакам и кабатчикам просыпаться ещё незачем. По совести говоря, сегодня можно вообще не вставать, оставив пивняк как минимум до ланча закрытым на клюшку. Как-никак санди морнинг, то есть двойной тариф на всех грузоперевалочных, а значит, на смену выйдут только самые блатные грузали, как правило довольно почтенного возраста. Эти не отнесут в кабак ни гроша, все набыченое уедет прямиком в карманы их старых опытных жонок, и будет истрачено исключительно внучекам на оладушки. Так что можно ещё спать да спа-а-а-а-ыыыыыы… Ы! Ой, …! Что ты мать твою делаешь, сукин сын?! Отпусти мою факин ногу!

  • И хрен ли мы валяемся, Нед? На улице нас понимаешь ли ждут солнышко и деловые успехи! Разве так должен встречать новый рабочий день директор самого шикарного клуба на Фуцан стрит?
  • Ногу отпусти… Какие ещё нахрен директора, какие ещё клубы, какая Фуцан стрит… — недовольно загундел опухший со сна Нед О’Лив. — У нас тут, чтоб ты знал, деревенщина, вообще нету улиц. Это считается Северные Доки, блок Эйч… Все, чам, давай провались куда-нибудь, у меня ещё минимум часа два, а то и три…
  • Вставай, говорю. – уже малость пожестче подошел к вопросу мистер Бугельман, безжалостно сдирая теплую попонку с несчастного соучредителя. – У таксиста счетчик щелкает.

Выслушав по дороге текущие расклады, Нед не сумел толком уложить случившееся у себя в голове, и потому соскочил с пролетки у «Смотрящего Тома» в совершенно расстроенных чувствах: жизненный опыт подсказывал ему, что резкие перемены, они далеко не всегда означают что-то стопудово хорошее, чем бы они поначалу ни казались. Впрочем, немного походив по кабаку, столь неожиданно приобретенному компаньоном, Нед мало-помалу проникся широтою открывающихся бизнес-возможностей:

  • Чам, я так понимаю, что все это теперь твое?
  • Так уж вышло, компаньеро. – ухмыльнулся Марат, потягивающий у стойки свое первое утреннее пивко. – И твое, кстати, тоже.
  • Вот прям и зеленка с лицухой на руках? – не поверил старый многоопытный бармен.
  • А как же. Вон, зацени работку. – сунувшись в карман, мистер Бугельман вынул несколько заботливо сложенных листов и толкнул их по стойке к бармену. – Как оно, ништяк получилось? Я хоть и не со Шниферпульской сторонки, однако тоже не на колхозе говна месил.
  • А ну… — Нед аккуратно сгреб со стойки оба документа и зашевелил губами: — Ага, вот на участок, а вот на строение… мистер МС Бугельман – пятьдесят один, мистер Н. О’Лив – сорок девять? А ты не мелочишься, чам. Ничего себе, ты свободно мог дать мне пятнадцать либо вообще десять, и я бы все равно скакал от счастья. Опачки, это что, тут без малого аж полсотни акров? А с виду не скажешь… Ладно, дальше… Че, все-таки без стоянки? Ну это ладно, это порешаем… А вот и лицуха. Хы-хы, слышь, чам? А покойный жирдяй Гдесу выбил нам крутую лицуху – вон, «шмаль без ограничений, но чтоб без любых тяжеляков и тем паче синтетики»… Эх шмаль-шмаль, мечта поэта… Сюда можно даже бухла не завозить, и по выручке все равно не будет ровно никакой разницы.
  • Что, на шмаль город не часто выписывает?
  • Ну как «не часто», тут тебе все-таки не Братвей, где ты можешь идти милю за милей мимо совершенно легальных заведений. У нас на раенах лицуху по шмали дают ровно одну на дистрикт. Ну край две, если дистрикт здоровый, и за ним присматривают две бригады. Правда, у нас на Хрюклине таких мест аж пять; больно уж он здоровенный, наш Хрюклин.
  • Это у кого, кроме нас?
  • Ну, в «Бабе Любе» на Срайтоне, например.
  • А все что посуровее, соответственно, только на раене. – задумчиво пробормотал себе под нос мистер Бугельман.
  • Конечно. Тут у нас на Хрюклине лицуха по тяжеляку имеется только у личного кабака старой обезьяны Стучубо Сотту, а мелкий опт происходит вот в таких местах, как «Смотрящий Том», и формально копы будут в своем праве, если наедут за это дело. Грамотно, кстати: через это получается, что дон Сотту держит свою сеть не только сам, но и через копов. Стоит только кому-нибудь позабыться, как ему сразу же прилетает от копов, и при этом копы рубят себе жырную палку, а к дону нет никаких вопросов… Ты, кстати, нашел кого-нибудь, кто тебя представит?
  • А я и не собирался никого искать. С какой вдруг это радости.
  • Опа. Это как? – опешил бармен. – Разве ты не намерен объявляться вермишельникам?
  • Да вот так. – лениво процедил мистер Бугельман, привольно разложившийся на стойке. – Завтра с утреца загляну к ним, да и поприземлю все вопросы.
  • А… — начал было Нед, но споткнулся, заметив недобрую складочку на лбу компаньона. – Чам, ты только пойми это правильно: у меня даже мысли нет совать нос в твои дела. Мне просто немного жучковито, не нагребешь ли ты на себя больше, чем это было бы разумно. И не выйдет ли так, что с утра я радостно брошусь налаживать тут наш общий бизнес, а уже к обеду сюда заедут например те же вермишельники, кинут мне на стойку твою башку, и прикажут наделать из неё бугельбургеров. Тем более, что ты один, чам, за тобой тупо некому встать, я ведь совсем не боец. И ещё неизвестно, когда ты выдрессируешь бычье покойничка Гдесу.
  • А я и не собираюсь их дрессировать. Они, знаешь ли, резко вспомнили о Пути Исправления, и резко встали на него. Все как один. Они теперь приличные граждане.
  • Опа. Ты решил не подтягивать к делу темных, и набрать моб с нуля, — я все правильно понял?
  • Конечно. На кой они мне сдались, эти черти. – хмуро подтвердил мистер Бугельман. — Бригадир же должен понимать, кто у него в бригаде чем дышит, а я к этим мартынам по ходу никогда не привыкну. Да и не хочу я к ним привыкать; вот не поверишь, как только попадаются на глаза, глаз сам так и ищет рядом ару-фотографа. «Братва», май ас, пидор на пидоре…
  • А кого ты тогда подпряжешь? Район-то все-таки в основном темный.
  • Ты же, насколько я слышал, ко всякому вайт поверу с одобрением? Вот и будет теперь тут вайт повер. В полный рост.
  • Чам, мне конечно же очень приятно, что ты находишь время вспомнить о моих одобрениях, но увы, они здесь на Хрюклине мало что означают. Поэтому мне куда интереснее, получит ли этот движняк, в который я втянут по самое небалуйся, одобрение тех, кто тут значит немножко поболе, чем простой парень из-за стойки.
  • Не грузись, Нед, и спокойно тут прирастай. – беззаботно отмахнулся мистер Бугельман. – А я уж подравняю, если вдруг где чего. Кстати, ты на самом деле, давай уже налаживай тут всю кухню, а мне настала пора малость прошвырнуться.
  • Так ты куда собрался-то, чам? – неутерпел снедаемый тревогой кабатчик.
  • Да тут по месту. – не пожелал уточнять мистер Бугельман, решительно вставая с места, и бармену осталось только поныть ему вслед:
  • Как же так, чам, кто ж тут приглядит? А я-то рассчитывал на твое присутствие, да и в наш пивняк на Доках надо б смотаться…
  • Ничего не знаю, Нед! Теперь ты сэр директор самого блатного кабака на Хрюклине, вот и крутись! – безжалостно отозвался уходящий мистер Бугельман. – Привлекай вон местный персонал, хрен ли он без дела за стойкой гасится!

От парадного входа донесся еле слышный щелчок, тут же перекрытый басовитым ойканьем мистера Дверного Привода, застанного врасплох новым хозяином; хлопнула тяжеленная парадная дверь.

  • Удачи тебе там… — пробормотал про себя Нед О’Лив, сморщился на грязноватый пол и перегнулся за стойку, к испуганно жмущимся темным эльфам, нежданно-негаданно угодившим в подчинение к шниферпульскому парняге, сроду не отличавшимся особенной расовой терпимостью: — Ну и чо? Чо сидим-то, я не понял?! А ну вскакиваем, вскакиваем! Взяли тряпки! И полетели-полетели-полетели! Летать! Уголь должен летать!!!

Стоило старшему совладельцу «Смотрящего Тома» выйти на оживленную Фуцан стрит, как вся улица дружно притихла, настороженно пытаясь прочесть свои ближайшие жизненные перспективы на невозмутимой круглой ряшке никому неизвестного снежка, сумевшего в одночасье переменить судьбу всех Северных Доков, и послужившего предметом самых невероятных слухов. Вышагивая по улице в сторону Гадман Плазы, Марат отметил предельно ненавязчивое, но пристальное и всеобщее внимание к своей персоне, однако даже близко не представлял, сколько глаз в данный момент тщательнейшее снимает с него каждый бит информации, одновременно делая примитивные, но чрезвычайно точные выводы:  «Ага, вот и наш новый Снежок, про которого болтали такие ужасы. Вроде ничего особенного, снежок как снежок, и с какой такой радости Его погнали Мгангой, совершенно непонятно; хотя, как говорят, Он в одно жало положил всех старшаков старого моба, и при этом даже не запыхался… Смотри, а прикинут без особых понтов, даже на шее ни одной сраной рыжей цепурки. Да наплюй, судить ещё рано, посмотрим как вырядится, когда переварит доходы покойничка Гдесу. Ну да, поглядим. Так, подозвал мальца с табачным лотком, что берет? Пачку трубочного… Значит, Наш Снежок трубочку предпочитает, а не сигары; видать, правду болтали, что откуда-то с Того Берега. Хы, смотри-ка, пацан попытался не взять с Него, а Он не отпустил и чуть ли не насильно сунул бабки ему в карман. Это что ж, будет изображать живущего строго по понятиям? Ну а что, тоже неплохо, явный беспредельщик был бы менее приятной новостью. Ага, на телок поглядел без одобрения… Интересно, это Он только нашими темными брезгует, или вообще? Говорят, он к нашим вообще без восторга. Он чего, Расовый, что ли, типа Белая Господина? Говорят, что вроде как да. А как же он тогда Великий Мганга? Ой, спроси чего попроще… Опа, смотри, копы к Нему подрулили. Не менжуется, не пытается гнуть плантатора, вон, дал им по денежке. Глянько, а копы-то пригинаются, ты смотри! Да где пригинаются, ничего они не пригинаются, все как обычно… А не, точно – вон Он уходя прямо на них пошел, а они раз и в сторонки разошлись, типа Ему дорожку дали! Н-да, интересно, как же теперь у нас все будет…»

Расставшись с чрезвычайно любопытными копами, явно засланными от коллектива участка полюбопытствовать на нового местного главшпана, мистер Бугельман завернул в самую приличную из пивных, и подтянул из-за стойки хозяина, рослого темнилу с фигурой вовремя завязавшего борцухи.

  • Знаешь меня? – вполголоса осведомился мистер Бугельман.
  • Да, Мганга. – опасливо косясь на нового хозяина Северных Доков, склонил голову темнила.
  • Это хорошо. Хочешь оказать мне услугу?
  • Конечно, Мганга! – кабатчик очень похоже изобразил самый верноподданный энтузиазм.
  • Чтоб больше принародно не слышал. — недовольно поморщился Великий Пожиратель на свой законный титул. – «Мистер Бугельман», этого вполне достаточно. Ну и о деле. Я заметил на раене придурков, которые называют себя «куткыткляйн», или как-то похоже.
  • Да, я понял, масса Бугельман. – услужливо отозвался кабатчик. – Ты имеешь в виду тех тупиц в белых колпаках, что пасутся у грязной пивнушки на стрит. Там ещё все стены размалеваны ихними граффити из трех буковок «К».
  • Именно. – улыбнулся мистер Бугельман, и милостиво отослал подданного: — Это все, ты уже помог мне. Как, кстати, отзываешься?
  • Набо Дяжу, масса Бугельман. Надеюсь, что души этих шлеперов хорошо тебе послужат… — злорадно ухмыльнулся борцуха, с удовольствием представляя, как хилые бледные душонки этих наглых снежков будут выть от ужаса в калебасе у пояса Великого Пожирателя.
  • Послужат, послужат. – смиренно кивнул мистер Бугельман, подымаясь. – А ты, Набо, не торопись удивляться, если завтра увидишь одного из них, зашедшего за моей доляхой. Понедельник-то уже завтра, не забыл?
  • Как можно, Мга… масса! У меня всегда все готово, я ни за что не позволю себе даже на вот такую минутку опоздать с твоей долей! Ты всегда будешь слышать обо мне только хорошее!

Следуя разведанным курсом, Марат свернул с центральной улицы, и достаточно долго прошарахался по мрачным задворкам, изучая настенные росписи, прежде чем обнаружил искомый ресурс: вопреки предсказанному, толпа куткыткляйновцев не подпирала косяки своей клубной пивной, а устроилась на перевернутых мусорных баках во дворе обшарпанного доходного дома.

  • О! Епта, элита расы в говнище восседает! Правый привет, вайтвольфы! – дурашливо осклабился Марат, проходя как бы мимо посиживающего на баках молодняка, прикинутого в очень вдохновляющем ключе: россыпи сочных прыщей на стрательно выскобленных черепах, тонкие ножки оканчиваются тяжелыми гавнодавами, штанцы подвернуты и все такое-прочее. – От сердца к солнцу, гы-гы!
  • Э, ты нам что-то сказать хотел? – смело распушился один из юнцов, и даже привстал, выпятив вперед дохлую цыплячью фанеру.
  • Да так, ничо. — приветливо улыбнулся мистер Бугельман. – Просто больно уж в цвет вы тут смотритесь. Гавно, помойка, и кучка белого мусора посередке.

Воины Севера дернулись, но остались на местах – благодаря тому, что эти слова прозвучали из уст такого же светлого, ситуация не приобрела однозначно необратимого характера, тем более, что каждый из расово-озабоченных совершенно безошибочно признал в дерзком прохожем не обычного подпившего обывателя, а откровенного брателлу, и оттого в глубине каждой нордической души тлела надежда, что этот то ли поддатый, то ли обкуренный браток вот-вот отстанет и пойдет своей дорогой. Однако незнакомец не успокаивался, даже наоборот: небрежно согнав с бревнышка Тора и Стейнара, бандюга с безмятежной улыбкой примостился прямо посреди честной компании Воинов Севера.

  • А сам-то тогда чего сюда щемишься? – чисто чтоб не потерять перед стаей остатки лица, срывающимся голоском ощерился предводитель, уже год как отзывающийся строго на Норт Вульфа. – Че ж ты с нами присел, раз мы белый мусор посреди гавна?
  • Ща вот перекурю, и сразу тебе отчитаюсь. За все свои движения. – раскуривая трубку, чуть построже глянул незнакомый бандюга, отчего суровое сердце Воина Севера провалилось куда-то в район дистального отдела толстой кишки. – Не ссы, я быриком. Обождешь, родное сердце? Не станешь торопить брата по крови?
  • Что ж ты тогда нас погаными словечками погнал, если братьями называешь?
  • А что не так?! – неожиданно вскочил на ноги незнакомец, грозно рассыпая искры из полыхающей трубки. – Как, анасыгым, к вам ещё обращаться?! «Уважаемые»?!

Один из Воинов попытался было что-то возразить, но был тут же оборван:

  • Что ты там вякнул?! «На нашем блоке»?! – оскорбительнейше восхохотал незнакомец. — Я прошел по улице целых полмили, и не встретил здесь никого, кроме кучи темных рыл! И знаешь, что я заметил? Они здесь расслаблены, как обезьяны на пальме! Они ходят в домашних тапочках с блатными рожами, а не шифруются на задворках! И они, если чо, полностью правы! Потому что этот блок, он не ваш, а их! Их! Это они тут спокойно лазят по продолу, пока вы ерзаете пробитыми днищами! Вы даже форму одеть боитесь!
  • Форму копы носить не дают. Как увидят нашего в форме, сразу откуда-то появляется орава темных, и наших тупо втаптывают в грязь. Копы при этом стоят и лыбятся. – мрачно вступил в беседу плечистый здоровячок, дотоле в разговоре участия не принимавший. – А ведь они практически все из наших. Но при этом бахаются с темными в десны. А когда мы тут акцию проводили, они одного нашего вообще наглушняк татьянами замолотили, и один калекой остался. А ещё светлые… Тьфу, падлы.
  • Они абсолютно правильно делают. – серьезно ответил мистер Бугельман, делая успокаивающий жест вскинувшимся от возмущения Воинам. – Спокойно сидим! Ща все поясню. Ты, брат, как отзываешься?
  • Лонсдейл.
  • Лось, короче. – решительно переименовал самого вменяемого с виду собеседника мистер Бугельман. – Короче, копы правы вот почему. Они все до последнего на вашей стороне. Они вам сочуствуют. Не орите, щенявы, мне лучше знать! Но они не могут показать это на деле. Знаете, почему? Вы сами в этом виноваты. Надо только немного подумать, и все станет ясно. Да вам и так все ясно, просто вы не желаете шевелить мозгами. И сейчас я вам это докажу на живом примере. Э, Лось! Кто у вас тут самый тупой? Этот? Как отзываешься, «Борманом»? А что, похож, такая же тупая ушастая жопа… А ну подь сюдой, пухлый. Вот скажи всем, Борман, у копа в чем интерес? Чего ему по жизни для счастья надо?
  • Ну, бабла. Чего ж ещё.
  • Молодец. А чего он тогда в копы пошел, и на улицах за всяким дерьмом бегает, а не в чистом офисе миллионы со счета на счет гоняет?
  • Дык кто ж его в офис-то возьмет! Он же такой же как я, а в офис только опосля колледжей берут!
  • Правильно, Борман. Копы – они точно такие же, как и мы. Они живут на этих же самых улицах, они видят все то же самое, что и мы, и им точно так же отвратны темные рожи, правильно? Ещё бы. Но вас они почему-то не поддерживают. Странно, да?
  • Так им служба не дает. – грустно вздохнул толстяк.
  • В самую писечку, толстый. – одобрительно кивнул мистер Бугельман. – В самую. Остается только немного подумать головой. Копу надо, чтоб на раене было тихо. Зачем копу лишний головняк, правильно? Правильно. Но совсем тихо ему тоже не надо. Кто знает, почему?
  • Чтоб коммерсы башлять не перестали? – осмелел толстый.
  • Опять в писечку, Борман. Кто вообще сказал, что ты тупой? Ты ни разу не тупой. Ну, дальше сам сможешь?
  • Копам надо, чтоб на раене была бригада, но чтоб… — толстый замялся с подбором непривычных слов.
  • Ладно, не мучайся. Копам нужен кто-то на блоке, но один. Реальный и вменяемый, чтоб не допускал никаких войн, и чтоб коммерсы не начали буреть. Так что копы никогда не кинут вам поддержки только потому, что ваши рыла такого же цвета. Они просто вынуждены кидать её тому, кто на блоке реально держит шышку. Тому, кто помогает им решать свои вопросы, а не тому, кто мешает – это понятно? Копу надо каждый день отогнать наверх денюшку, и чтоб хватило что-то принести домой. С темными у них по этому вопросу было все ровно. А вы только доставляли им лишний головняк и трепали им нервы. Вместо того, чтобы взять на блоке шышку и жить с копами душа в душу. Со своими копами на своем блоке.

Воины Севера угрюмо молчали, понурив изрезанные бритвами потылицы. Робкого вопроса на тему «ну и как же нам теперь это все изменить», на который рассчитывал докладчик, так и не прозвучало, но опытный коммуникатор легко обошелся и без подпорок:

  • Если на твоем пути помеха, её нужно пойти и убрать. Чтобы держать эти блоки, нужно всего-навсего пойти да вырезать несколько темных рыл. И все. Не сидеть в гавне, а встать и действовать! Я здесь абанамат всего второй день. Второй день! – патетически взвыл бандюга, прохаживаясь по пятаку. – Но уже сегодня к вечеру у меня больше десятка фрагов! Плюс еще два вчерашних! Стесняюсь спросить: а сколько у вас? А, гютфераны?

Оживившаяся при озвучивании цифры толпа снова прижухла; как видно, докладывать о расовых победах было особо нечего, и только один из Воинов посмел что-то буркнуть насчет реальных результатов.

  • Чо-о-о-о?! Я правильно понял – у тебя на счету ни одного ихнего бойца? Только полтора левых сопляка и один напуганный ахтунг? – склонился к буркнувшему незнакомец. — И это все, чего ты достиг?! За всю абанамат жизнь, проведенную в мерзком безволии!
  • Это не личные. Это как бы бригадой… — окончательно сник Воин Севера.
  • «Бригада»! – в неподдельном омерзении сплюнул мистер Бугельман. – Какая вы в жопу «бригада»! Вы сборище белого мусора! Вы биологический брак, отбросы, позор своей расы!

Находя все новые и новые эпитеты, залетный бандюга косвенно довел до сведения Воинов, что только что сам и без ансамбля передавил всю местную братву, и «Хижина» теперь стоит пустая, в ожидании первого собрания настоящих хозяев Блока. Войдя в ораторский раж, бандюга перегибал палку терпения все дальше и дальше, пока толпа Воинов Севера, доведенная до грани полной потери мотивов к продолжению бытия, не залупилась на предмет обоснования сказанного. Радостно дождавшись требования подтвердить свой базар, мистер Бугельман тут же дал каждому из толпы Воинов первое партийное задание: разбежаться, и не более чем за четверть часа привести с собой на подтверждение всех своих знакомцев, ещё не состоящих в рядах Бригады, но достойных послужить делу Спасения Светлой Расы:

  • Давайте всех тащите, чтоб каждый лично во всем убедился. И пойдем на место. Чтоб каждый увидел все собственными глазами.

Для растележки вводного материала мистеру Бугельману потребовалась примерно половина академического часа, зато материал лег как надо, и в результате к закату Фуцан стрит замерла в глубоком шоке от вида необычной процессии: прямо посреди проезжей части, дерзко разгоняя встречный транспорт, с некоторым вызовом в обличье двигалась возбужденная толпа светлых эльфов, как минимум наполовину состоящая из подростков. Поддерживаемый десятками рук, над толпою плыл довольнехонький владелец «Смотрящего Тома», то и дело вполголоса запуская в толпу речевки, и над толпой разносился дружный рев, на разные лады склоняя канонические Кровь, Честь и Порядок. Несколько факелоносцев в голове колонны придавали зрелищу настолько возбуждающий вид, что Фуцан стрит пустела еще задолго до прохождения колонны, и оживала только тогда, когда последние ряды светлых удалялись как минимум на пару хороших бросков камнем среднего веса.

У входа в свой кабак мистер Бугельман приказал поставить себя на землю, и провел небольшой вдохновляющий брифинг, разъяснив Соратникам, что ещё сегодняшним утром здесь вовсю царевали темные рожи, распоряжавшиеся всей деловой жизнью Северных Доков, каждым своим движением попирая достоинство Светлой Расы и всячески заедая её жизненное пространство. Затем свежеиспеченный фюрер вкратце разрисовал судьбу местных темных, изменившуюся в результате появления на арене всего одного настоящего светлого, не забывшего о расовом достоинстве.

Факты были совершенно невероятны – как это, всего один светлый вот так запросто среди бела дня пришел в самое гнездо опаснейших темных, и вот так в одиночку запросто вынес их всех до последнего! – но зримое и вещное подтверждение высилось за спиной докладчика, сияя вывеской, до боли знакомой здесь каждому. Восторг толпы достиг апофеоза, стены давно не ремонтированных домишек по Фуцан стрит начали на полном серьезе сотрясаться в такт реву толпы, единодушно зигующей под вопли «Heil Bugel!» и «Eine Blood! Eine Block! Eine Fuhrer!». Когда толпа Соратников вдосталь наоралась, на втором этаже «Смотрящего Тома» распахнулось окно, в котором картинно появился Фюрер. Он был все в той же, что и днем, черной рубахе – но теперь наглухо застегнутой под самый ворот, и кровавые отблески факелов сообщали его лицу хтоническую мощь и твердокаменную непреклонность. Фюрер явил себя в окружении нескольких вполне знакомых собравшимся лиц, и толпа тут же правильно поняла, что присутствующим настоятельно предлагается запомнить эти лица в их новом качестве, как Ближний Круг фюрера и свое непосредственное начальство.

Стоило шуму начать изменение своего характера с абстрактно-ликующего на лично-преданный, как фюрер резко распростер десницу над головами беснующейся толпы, и вопли стихли как обрезанные, и только нескольким недогонам ближайшие соратники довели команду с кулака. Фюрер немного выступил из строя помогал, и оперся о перила балкона, грозно пронзая твердым взглядом волнующееся море толпы.

  • Завтра над Большим Очком взойдет солнце. – тихо, даже как-то раздумчиво начал фюрер, и толпа притаила дыхание, чтобы не потерять ни одного звука. – Новое солнце. Наше солнце. Кому оно будет светить?
  • Нам! – мощно выдохнула понятливая толпа, охотно принимая волю своего главаря.
  • Верно, соратники. – все так же вполголоса подтвердил фюрер. – Оно будет светить нам. Только нам. Отныне и навсегда. Потому что это наша земля, и мы здесь власть. – спокойно и размеренно закончил фюрер, и вдруг неожиданно хлестнул по толпе мощным рыком:
  • Кто здесь власть?!
  • Мы-ы-ы-ы! – понеслось над толпой в багровых сполохах факелов, но нужной стройности в ответном реве не наблюдалось, так что мистеру Бугельману пришлось незаметно ткнуть в бок притормозившего Бормана, от волнения позабывшего только что полученные инструкции, и Борман наконец очнулся, срывающимся голосом подсказывая ответке единственно-верный формат:
  • Мы! Здесь! Власть!
  • Кто здесь власть?! – вновь подтолкнул процесс фюрер, тяжелый дизель толпы в охоточку поймал нужный ритм, и стены всего квартала задрожали от единого рева:
  • Мы! Здесь! Власть! Мы! Здесь! Власть! Мы! Здесь! Власть!

Не давая толпе наскучиться повторением одного и того же, фюрер ткнул кулаком в бок другому помогале. Переименованный из Лонсдейла не подвел, проявив наличие организаторского инстинкта: точно в нужной паузе закинул новый оральный стимулятор, и толпа Соратников пошла воспроизводить грамотно скомпилированную последовательность, усваивая в ходе оральных восторгов структуру своей Организации, а также вдалбливая себе ближайшие цели Организации и методики их достижения.

Фюрер вновь поднял руку и властным жестом заставил толпу заткнуться.

  • Соратники. Выражение «Светлый Порядок» состоит из двух слов. Это слово «Светлый», и оно понятно каждому: это Наше. Наше, общее. – небольшая пауза дала толпе понять, что тут надобно бы издать немного одобрительного гула, и сразу же притихнуть. — Какое второе слово?
  • Поря-я-я-ядо-о-о-ок! – понятливо отозвались Соратники.
  • Верно. – скупо похвалил толпу Фюрер. – Этим мы и отличаемся от темнорылых. Только мы способны к наведению Порядка. Порядок – это главное.
  • Главное! Это! Порядок! – кто-то из толпы попробовал себя в роли зачинщика, и толпа, аккуратно посматривая на снисходительно молчащего Фюрера, несколько раз зиганула, опробуя на языке новую оралку.
  • Вот, о чем я и говорю. – милостиво улыбнулся Фюрер, на мгновение смягчая свою маску. – Кто это сказал? Подымайся ко мне, соратник!

Толпа на минутку взволновалась, выталкивая из себя на зов фюрера толстого розовощекого юношу с трясущимися щочками, покрытыми намеками на рыженький пушок, и хитрым блудливеньким взором. Проворно сдернув забытую на макушке круглую черную шапочку, юноша несмело приотворил дверь бандитского кабака с грозной репутацией, осторожно просочился вовнутрь, и через несколько секунд появился на балконе рядом с монументально застывшей фигурой Фюрера.

  • Как отзываешься, сынок? – ласково поинтересовался Фюрер, приобнимая юношу за плечо.
  • Зигф’ид! – браво доложил толстячок, но тут же спекся под прохватывающим взглядом вождя, проникающего в самую глубину интеллигентного сердца. «Ну перед кем ты пытаешься кидать понты?» — как бы говорил ему этот взгляд, проникая в душу и ласково предлагая использовать ещё один шанс, и на этот раз представиться правильно.
  • Юдик… — плаксиво проблеял подросток, заметивший, что от внимания Фюрера не укрылась ни спрятанная в нагрудный кармашек йоббитская шапочка, без которой мама как назло не выпускает из дому, ни предательская заколка в волосах, ранее удерживавшая эту чертову шапочку на шишковатом юдиковом затылке.
  • Ну? Дальше-то, дальше. – приободрил чему-то улыбающийся Фюрер.
  • Шехман… — пунцовея, пробормотал Юдик.
  • Ну кто бы сумлевалсо-то! – улыбнулся вождь, и вполголоса помыслил вслух: — А то сразу «Зигфрид», отоночо. Эх, Юдики-Юдики, рассовые абанамат нибелунги. Нет, Юдик, ты наверно и сам чуешь — не годятся тебе погонялы со всякими «Зигфридами», ибо обсмеют и буду правы. Так что давай-ка уже переобзовись как-нибудь. Да смотри, чтоб нехорошая буковка опять не затесалась.
  • А можно я тогда Косей обзовусь? – немного осмелев, Юдик попробовал выдвинуть встречную инициативу.
  • А что. Вполне. – уважительно глянул вождь. – Смотрю, сынок, ты вроде как рубишь фишку в словесном. Мама, поди, даже на минутку не отстает с уроками? Есть такое?
  • Ну… Как бы… — замялся подросток, навсегда освобожденный от уроков физкультуры, и потому вынужденный уделять всем прочим повышенное внимание, но тут же был приободрен:
  • Ничего, физическая форма не главное. Главное – чистое сердце, зовущее на борьбу за Расу. – буравя подростка немигающим взглядом, ронял слова Фюрер, и Юдик понял, что с кем-с кем, а уж с Фюрером точно шутить не стоит, ой не стоит, потому что пойди сейчас что не так, и очень реально не просто выхватить цоресов, а вообще тупо не уйти отсюда, это же не просто хулиганы, закопают прямо здесь и нет проблем, и зачем он только полез в эту хулиганскую толпу, и тем более зашел в этот трефный кабак, где, ну где была его голова, ведь мама сто раз ему говорила… Юноше казалось, что Фюрер видит его сейчас насквозь, и даже откуда-то знает, чем именно Юдик позавчера занимался за сортиром с соседским папой, и что так получилось не само, не в первый раз и не совсем случайно… — У тебя как с сердцем, сынок? Чистое оно у тебя, как чуешь?
  • Чистое. – юноша явно решился в выстроении карьеры идти до конца, и от волнения не сразу сообразил насчет полагающейся формы обращений, но кто-то из ближних Фюрера подсказал разборчивым шепотом: «майн Фюрер», и подросток успел поправиться: — Чистое, майн Фюрер! И это, можно я ещё кузена приведу, Дему Шкинта? Он тоже в словесном рубит!
  • Ну что ж, зыргут. – Фюрер наконец-то отвел свои глаза, невыносимые для всякого культурного эльфа, и сразу же дал юноше повод отличиться: — Косячок, видишь своих соратников? Догадываешься, что именно им сейчас пора довести?
  • Кажется, да. – смело ответил новонареченный, уже учуявший своим цепким инстинктом генеральную линию, и решительно шагнул к балконной ограде, за которой уже начинала скучать толпа Соратников. – Светлые б’атья! Наш Фю’ег указал, что власть – это По’ядок. И это так! Поэтому долг каждого из нас – подде’жание по’ядка! Наша Раса зовет нас к…
  • Затягиваешь. Короче надо, яснее. Слышишь, шум недовольный? Такое им не ложится. – послышался сзади голос фюрера, и подросток стремительно отскочил с рабочего места на трибуне, удостоившись ободжряющего поджопника от Фюрера: — Не расстраивайся, Кося, главное ты понимаешь, а техника никуда не денется. Смотри, учись.

Фюрер вышел вперед и вой толпы благодарно усилился: толпе не хотелось смотреть на пухлых недомерков, толпа ждала воли вождя. Коротко и поразительно точно, буквально несколькими словесными тычками фюрер сперва подразогрел остывающую толпу, а затем указал ей конкретный распорядок завтрашних действий. Так как адресатом поставленных задач стали уже персоналии, Фюрер тут же назначил ответственных, а также время и место сбора, и под конец заставил толпу счесть все это своей собственной волей, принудив её прямо подтвердить, что фюрер только её голос, а воля – она от них самих, от каждого лично. Кося любовался умениями фюрера и мотал на ус, как и что надо сказать, чтоб куча незнакомых тебе эльфов сперва добровольно изменила свои планы, заранее согласившись прийти завтра не куда хотелось, а куда сказали, и потом делать чужие дела, подчиняясь при этом посторонним, вся власть которых лишь в том, что так сказал Фюрер. Чуть позже Кося обогатился знанием о правильном роспуск толпы по завершении мероприятия: оказалось, что толпе нельзя скомандовать «Разойдись!» — сперва нужно сделать так, чтобы толпа сама захотела уйти, и только после этого разрешить ей разойтись, сопроводив соответствующим напутствием. Да, чем больше узнаешь, тем глыбже осознается собственное невежество – сделал себе правильный вывод сообразительный Юдик, и с сожалением вышел на улицу по команде одного из ближников, оставшихся с Фюрером в его кабаке для какого-то закрытого инструктажа.

  • Ну ты даешь, чам. – пробормотал себе под нос кабатчик, когда Марат завершил инструктирование будущего блаткомитета, и мистер Дверной Привод захлопнул тяжелую дверь кабака за последним из куткыткляйновцев, гордых внезапной сменой своей унылой судьбы. – Сроду бы не подумал, что у нас на Доках, оказывается, столько расово-неравнодушных.
  • Еплант устал сосать и расправляет плечи, ага. – хмыкнул довольный Марат в долгожданную кружку с восхитительно-горьким лагером. – Видать, звезды на небе сошлись как-то так, что на Северных Доках резко понеслося пробуждение скрытых талантов. Бывает, чо уж там… А ты тут как? Вступил в наследство?
  • В целом да. Темнилы тут оказались ничего себе, не такие уж и тормоза. Бармена я дак вообще мне кажется на постоянку оставлю, жыга та ещё, дело наше туго понимает. – оживился кабатчик. – А с дурью тут вообще полный щорс. Сначала-то вроде тихо было, пока народишко перемены осознавал, а потом видать свыклись с мыслью, и ка-а-ак ломанулись! Пока ты там с трибунки вещал, мы тут с заднего хода полтора пакована собачьей радости забанчили, а дури так вообще не считал, завтра с утреца подобью… Даже телки местные начали подтягиваться, но посидели и ушли, клиентура-то ихняя все ещё опасается сюда заходить. Ты, кстати, хоть немного понимаешь, какой чертов клондайк нам достался? Знаешь, сколько у нас выручки? Крыло, чам! Без сраной полсотни! Представляешь себе такое, нет? Большое Крыло за один сраный вечер, и причем это конец викенда, а не последний рабочий день! А если ещё здешний бар по-нормальному развернуть, то на бухле ещё сотка крыльев со временем выйдет, как разогреемся. Прикинь, чам, на одном только бухле десятина Большого Крыла! В день, я тебе отвечаю, так и будет! У Сорокового Причала я столько даже за всякий месяц собирал.
  • Ты кстати наш пивнячок прикрыл пока?
  • Да щас. Разве можно бабло от себя гнать. Смотался быренько да поставил там одного. Обнесет падла, конечно, но всяко лучше, чем впустую стоять. Ты охрану завтра туда послать не забудь.
  • Лады, завтра не забудь напомнить. А то завтра, чую, будет немало кипешу…
  • Че, собрался натаскивать свою детскую бригаду?
  • Да вот ещё. – хмыкнул мистер Бугельман. – «Натаскивать», придумал тоже. Че мне их, учить рыла разбивать? Они и так умеют, поверь. Так что нарежу задачи, и вперед. На улицу, за практикой.
  • А справятся? Тут темные не из воскресной школы, отморозки ещё те, а твои через одного малолетки. На всю толпу от силы пяток бугаев.
  • То что малолетки, братуха Нед, это ничего плохого ещё не значит. Они и сами отморожены куда глыбже, чем можно представить. Я их, честно говоря, где-то в душе даже боюсь – они ж ещё ни хрена на своей шкуре не прочухали, и потому в плохом раскладе лучше уж под ментовской дубинал, чем под ихние гавнодавы: они реально зверье, потому что им непонятно, что такое «больно» или «страшно». Особенно «страшно не за себя». Им только скажи, что мол стало можно, и они кого хошь запинают.

 

 

 

 

 

Глава Шестая,

освещающая вопросы социального равенства с несколько нетрадиционной точки зрения, характерной для не слишком законопослушной части населения.

 

 

Пока весь шум да кипеш, третья по счету планета успела сделать очередной оборот, и начала вытаскивать с ночной стороны свою шкварную часть прямо навстречу лучам неутомимо светящегося Балдохи. Криво глянув на медленно выплывающий из тьмы Петушыный Континент, вышедший на смену Балдоха досадливо сплюнул, помянул сквозь зубы каких-то «жаляпов» и с ненавистью выкрутил регулятор в сторону жесткого ультрафиолета:

 

  • Ашайте билят, дырявыднышым анасыгымбилятбанамат…

 

  • Обана! дык это ж Балдохин! – с того же самого места оскалился в небо давешний пацан, старательно демонстрируя радостное недоумение. — Ты как здесь, агай?!

 

  • Стреляли… — с удовольствием подыграл пацану Балдоха, и поклялся сам себе больше с ним не пересекаться, а то раз вот так, другой, а там и мало-помалу попривыкнешь, а потом он куда-нибудь денется, и тянуть смену над шкварными просторами станет совсем невмоготу. Лучше уж раз настроиться, сжать зубы и оттарабанить свое, а уж потом беспрепятственно расслабляться над Пацыфикой, зная, что впереди до самой Шымпонзяфрики под тобой будут проплывать приятные места с нормальным ходом.

 

  • Увидишь Джавдета, — не трожь! – пацан пригрозил Балдохину мойкой, делая ужасно суровую мордочку. – Он мой!

 

  • Лады, побили.

 

Точно так же, как вчера, Балдоха ухмыльнулся, и в точно таком же приподнятом настроении отправился дальше, светить нормальным и жечь пидарасов. Пацан же вылил в печальные подзаборные кусты мыльную воду и отправился по своим делам, а именно в полицейский участок Северных Доков: к полудню подтянется будущий актив бригады, и будет сразу же отправлен на стрижку ботвы, так самое время подготовить поляну к этой приятной жатве.

 

 

 

  • Вы к кому, гражданин? Вам назначено? – срываясь голосом, все-таки решился один из тусовавшихся по залу оперов.

 

  • Тебе самому-то назначено? Нет? Я почему-то так и знал. – огорошил опера мистер Бугельман, продолжая с деловущим видом двигаться между столов, и вдруг неожиданно рявкнул на подвернувшегося полицейского: – Развели тут бар-р-рдак! Должность, звание, фамилия..?

 

  • Младший неспехтор Дукакис…

 

  • Вольно! Продолжайте заниматься по распорядку! – откровенно заржал мистер Бугельман, уже вычисливший отгороженный стеклами кабинет здешнего начальства с табличкой «Капитан Дрин Калон». – Все, парни, я немного поговорю с главным, и надеюсь, что вы проявите воспитание. Не мешайте пожалуйста, хорошо?

 

Войдя в кабинет начальника участка, несчастный посетитель едва не поперхнулся адской смесью жгучего дымища от дешевой нихерагуанской сигары и мощного перегара, изысканно сочетающегося с пронзительным свежаком. Присмотревшись сквозь клубы синего дыма, мистер Бугельман обнаружил за столом гору мяса в расстегнутом полицейском мундире. Макушку горы венчали растрепанные жидкие патлы, а по сторонам мясистого багрового шнобеля где-то глубоко в складках горели похмельной злобой маленькие красные глазки, в которых совершенно ясно читалось не менее литра, потребленного вчера по вечернему делу. Главмент оказался застанным за ежеутренней процедурой приема лечебной дозы: на столе возвышался пузырь нелепо-дорогого вискаря, из тех, какие сроду никто не покупает себе, а исключительно в целях подогрева. «Синячина, конченный. Но ни разу не тупой. Тупые синяки редко становятся начальниками участков… Ничего не ссыт, у него сто лет как все схвачено. Ну чо. Все ясно, чо…»

 

  • Ты ещё кто?

 

  • МС Бугельман.

 

  • И какого ты сюда приперся? Чистуху хочешь написать?

 

  • Как видишь: пришел поговорить с тобой. Если ты не в курсе, вместо жирной темной мартышки теперь я.

 

  • Ага, вот оно что. – сообразил наконец главмент, и по тени, пронесшейся по его пропитому челу, Марат точно понял, что личному составу участка, допустившему внезапное появление главшпана прямо в кабинете начальника, предстоит тесное знакомство как минимум с телеграфным столбом, обмотанным крупной шкуркой. – Ну привет, Бугельман. О чем ты хотел поговорить?

 

  • О погоде в доме. Знаешь песенку? «Важней всего погода в доме, все остальное суета. Есть я и ты, а все что кроме, легко исправить с помощью винта». Мудрая песенка, согласен?

 

  • Гы, «с помощью винта», гы-гы… «Есть я и ты», значит. Ну что, песенка действительно вполне разумная, да и погода в доме действительно важная штука. Давай поговорим, Бугельман. Значит, ничего не изменилось, и ты будешь работать от вермишельников?

 

  • Совершенно верно.

 

  • Мне непонятен вот какой момент: с хрюклинской управы мне о тебе никто и словом не обмолвился, хотя гражданин Сотту не далее как позавчера играл в гольф с начальником полиции Хрюклина. Можешь объяснить, как это получилось?

 

  • Да просто. Вопрос с Гдесу зрел долго, но созрел неожиданно, и решился буквально не отходя от кассы. Вот и все.

 

  • Да уж наслышан, как ты его решал. У несчастных барабашек аж губешки тряслись, когда они впечатлениями делились. Ты и правда все один сделал, или им как обычно со страху почудилось?

 

  • Меня там не было, капитан. – ухмыльнулся Марат, с легкой укоризной разводя совершенно чистыми руками: — Что-то около сотни рыл видело меня в совсем другом месте.

 

  • Да это понятно… — отмахнулся мусорила, делая вид, что вовсе не собирался тут никого между делом прищемить за метлу. – Но тебя же там одного не было? Или все-таки ты отсутствовал там с парой-тройкой хороших бойцов?

 

  • Один. – печально вздохнул Марат. – Я там отсутствовал один. Так уж вышло.

 

  • Вот как, значит… — ухмыльнулся коп. – На Сяйне натаскался, ага? Да ладно, не делай круглые глазки, мне ещё в первый день, как ты отметился на Доках, все доложили про твою галерею на хребтине. Стукачок сказал, что так бьют на Шланг-Пхае, и это у тебя вроде как значок капорежиме, верно?

 

  • Примерно так. – мистер Бугельман предпочел не углубляться в подробности; раз уж сведения о восточном этапе его трудового пути под спудом не удержать, пусть лучше с мусарни разбежится слушок, что-де новый смотрящий Северных Доков именно со Шланг-Пхая.

 

  • Выходит, стукачок не соврал, и у меня на участке появился свой собственный Затоичя. Ну что ж, будет интересно понаблюдать за вашей дружбой с ебошками, у старины Щакаку Ябу вся бригада день и ночь дрочится со швайками, покойничек Гдесу боялся их как огня… И откуда ты это к нам сюда такой нарисовался?

 

  • С Того Берега. Хренция, если конкретно.

 

  • Ага, вот как, ты у нас ещё и тонкая ивжопейская штучка, мистер Бугельман… Надеюсь, наша гопа теперь будут культурно развиваться на твоем примере. Я слышал, они уже начали потихоньку перенимать ивжопейский опыт: вчера вечерком кто-то прогуливался по Фуцан стрит с факелами и орал всяческие нетолерантные вещи. Было такое?

 

  • Есть немного. – улыбнулся мистер Бугельман. – Сразу обозначаю: все это будет без фанатизма, и за рамки дела не выйдет.

 

  • Молодец, Бугельман, прям мысли читаешь. А то у нас тут в почете мультикультурализм, мелтингпот и всякое такое, заруби себе на носу. – довольно осклабился коп, и тут же сменил дурашливую маску на самую неприкрытую свирепость. – Бугельман, а теперь послушай внимательно, и все запомни, если не хочешь нажить себе неприятностей с моей стороны. Темные, они чаще всего сами находят себе приключения, и за них с меня никто особенно не спросит. Соответственно, и я до определенных пределов не стану тебя дрочить. Повторяю для ясности: если ты будешь знать меру, я отнесусь к тебе без фанатизма. Но все резко изменится, если мне доложат, что твое хулиганье адресно щемит дырявых на моем участке. Я устрою тебе такой душняк, что ты десять раз раскаешься, что вообще здесь появился. Ты все понял?

 

  • Вопросов не имею: с пидарасами строго в пределах статистики.

 

  • Слышь ты, шпаненок… — начал было набухать капитан, но врубился и сдул напряг до своей обычной нормы: — Да, именно так. Чтоб не выделялись на фоне. Слишком уж кудряво выражаешься, залетный.

 

  • Тонко, по-ивжопейски. – ухмыльнулся мистер Бугельман. – Ну не мог же вот так взять и поверить, что запрет на дырявых ты ставишь чисто от себя.

 

  • Да … …… …… этих … …… на мою голову …… … …… на участке. Управа …… … …… как за …… … …… тварей. Я уж теперь даже думать боюсь, что будет дальше. – медленно, с чувством процедил капитан, а затем грязно выругался и припал к недопитому стакану.

 

  • Сроду не думал, что когда-нибудь скажу копу «совершенно согласен». – кивнул мистер Бугельман.

 

  • Ну и последнее. Сейчас выйдешь, и найдешь моего зама, его звать Еат Алон. С ним тебе надо будет оперативно решить два вопроса. Первый с нашими точками: если мои коммерсы хоть раз пожалуются на твоих пацанов, на первый раз это будет стоить тебе большого Крыла, на второй я приму свои меры, чтобы ты все понял как надо. Второй вопрос по тем одиннадцати темным тушкам, которые лежат у меня в мертвецкой. Что ты по ним мне должен, сам понимаешь – с тебя причитается не менее трех, а лучше пяти полностью раскаявшихся негодяев. Срочняка с вопросом нет, но через две недели чтоб все было решено. И поработай с ними как следует, чтоб на суде не начали путаться в показаниях.

 

  • Не проблема. – кивнул мистер Бугельман. – Только вот что, капитан. Мне, сам понимаешь, было бы интересно пробуждать совесть именно в тех негодяях, которые мечтают собрать бригаду и начать портить погоду в доме. Ты же знаешь, стоит на пять минут отвернуться, и на улице сразу же появляется множество тупых детей, возомнивших себя крутыми парнями. Давай, поделись набоечкой на мои завтрашние головняки, а то ты-то свою землю знаешь, а я тут всего третий день.

 

  • Уж чего-чего, а такого добра у нас тут всегда как за баней. – усмехнулся капитан, и принялся трясти взятым со стола колокольчиком. — Есть тут одни, уже практически созревшие попытать счастья в вашем гнусном ремесле. Только и ждали, когда на Доках начнутся перемены… Ща зам придет, и все подробности с ним растележите… Так, Дукакис, мухой метнулся и нашел мне лейтенанта. Чтоб через три минуты был здесь. И это, обожди. Если ещё хоть раз увижу, как ты козыряешь нашим клиентам, — не обижайся. Держи себя, ты все-таки власть, а не гавно. Понял меня? Все, ушуршал! Ну че, клиент, по пиисят?

 

  • А давай. Хоть попробую, чем у нас травится большое начальство… — неожиданно для себя согласился мистер Бугельман. – Э, куда! Ты че! Куда столько!

 

  • Не ссы, щегол… — плотоядно проурчал капитан, отымая бутылку от наполненного стакана. – Ну, со знакомством.

 

  • Хух… — еле выдохнул мистер Бугельман: нарядный вискарь оказался не сказать чтоб совсем уж жутким, но все-таки шмурдяком. – Хух… Вот это жопа… Капитан, надеюсь, у тебя есть за что прикрыть на свой подвал того гада, кто подогнал тебе этот ужас. И кажный вечер отправлять к нему крепкую буцкоманду…

 

  • Салага. Ничего ты ещё не понимаешь… — капитан удовлетворенно откинулся в своем огромном кресле. — М-м-м-м… Хорошо. Да. Хорошо.

 

  • это Бугельман, он у нас теперь вместо покойного гражданина Гдесу Кабашли. Обозначишь ему там что надо по коммерсам. Затем отвези его на Фуцан стрит, покажешь ему кубло тех ублюдков, которых упустили твои дебилы. И вообще, будешь с ним в плотном контакте. Че кривишься, Дукакис? Бугельман у нас не обычное бандитское рыло, а культурный ивжопеец, выражается как целый профессор. Может, ты хоть немного культуры от него наберешься, гы-гы… Все, давайте валите отсюда нахер, не мешайте работать.

Почитать ещё:

Оставить комментарий

Поиск по сайту:





Карта сайта