Беркем аль Атоми




Плац

Букворюга. Ябля

2 июня 2018

А это последнее букво в любом олфовите, и евляется Заподлом даже само по себе. Помни об этомъ, не позволяй этой гнусной букавке пользоваться собою, и НИКОГДА не начинай с этой буквы предложения письменной речи.

Последнее судорого Бярезофобеи

30 мая 2018

— Деда, а какова его суть, Вилосепеда?

— Безсущен еси, ибо умозрителен, и дано ему проявлять себя вовне чрез сущее, разставляемое сокрытым в нем порядке, тем совершая действие свое исключительно опосредованно.

— Деда, а в чом его действие?

— В обращении несуществующего в существующее посредством Словестнаго.

— Что это за Обращение?

— Прямо тебе сего вместить неможно, такшта погляди по следам его практическаго применения: буротину обносят на кажном шагу, но всегда оказывается, что все правельно, и что просто ну вот такая уж она, современная экономека. Буротину позволяют обижать любому беспредельщику, однакож притом собирают с него за крышу, и жестоко имеют за малую просрочку взноса. Буротину заставляют нервничать и везут воеватеньки, а егда буротине уже поотстреливают все выступающие части, то на поверку завсегда выходит, что вообще-то вот так уж шыбко нервничать было неочем, и это буротина чисто сам по себе чота перевозбудился. Буротину опускают на все, вообще на все, но при этом всегда оказывается, что он сам все это себе выбрал своим собственным свободным выбором. Это все возможно токмо оттого, что буротина ничего не знает. Ни о себе, ни о том что вокруг. Буротина ваще ничего не знает, а то, что он все-таки знает, есть чистая Лажа, сотворенная посредством Словестного из всякого говна и дрека. Сия Лажа ни что иное как Стойло, в коием буротинам свойственно обретаться от пезды до могилы, — и Стойло сие есмь и самый щекотный буротинский Соблазнъ, и самое реальное Благо, коим буротине вообще суждено попользовать ся в течении своей Коротенькой & Обосратой. Как ты понемаеш, без должной ухватки в деле обращения несуществующего существующим сего положения Вещей попросту не достичь.

— Деда, то есть выходит, что по сути нас никто ни к чему не понудил? И мы-буротины жывем буротинами токмо по своей неосознанности?

— Отож. Однако никак иначе буротина жыть не может, даже если ему временаме смутно хочется Чевота Другово. Сие положение обнаружывает для всех учаснеков действа сего пожалуй что наипервейшим Благом и Ващета Щястьем – ибо стоит лишь самым краешком, воздушенько и акварельненько, в самых общих чертах прикинуть Ольтырнативочьки сему Порядку, как волосья на зогривке Задумавшегося тут же встают дыбом от самаго неприкрытаго Ужоса, и даже такой, а по сути ващще любой Порядок предстает во разумении Задумавшегося едва ли не Святынею, — ибо стоит лишь на персть прослабить ярмо, как в тот же миг стада буротин повергнут Стойла свои, и выйдут вовне, и учнут поступать соответственно разумению своему, — и оттого под солнцем незамедлительно воцарится Такой Ебать Пиздецъ, коего в воображении своем не превзойти даже весьма умудренному гражданину.

— Так что ж, деда, вилосепидисты тогда хорошыми выходят? Выходит, что ихний Вилосепед для нас благо? Раз уж мы токмо чрез ихний Вилосепед сами от себя упасенными получаемся?

— Несть под солнцем ни худа, ни добра, ни хорошего, ни плохого. Се суть химеры, заменяющие буротинам данный им в ощущенияхъ Мiръ, и в оных буротин бестолковки с нарочитым умышлением испомещонные.

— …вилосепидистами?

— Отож.

— А ежели нету ни добра, ни худа, то чо же тогда есть?

— А чо есть, ты и сам видишь. Все перед твоим деревянным рылом, смотри да постигай, раз уж в сем некую нужду прозреваешь. А коли чего не видать, дык возьми да ближе подойди для надлежащаго разсмотрения, — к сему, заметь, никто тебе препоны чинить не кидается.

— Ну так-то да… Деда, а как же вилосепидисты обрели таку ухватку, несуществующее сущим оборачивать? Нешто сами измыслили?

— Откудова, штоты. Сие знание заветно, и возсести на Вилосепед можно токмо по соизволению Обладателя, и во исполнение воли Его.

— То есть, Вилосепед не за просто так вилосепидистам даден?

— А вот за сим Пределомъ испомещается Однозначно Ненаше, сиречь такое, чего буротинским разумением не превзойти, какою бы Резвостию то разумение бы ни отличалося. От стремящегося к разумению сих Вещей требуется либо располагающая к тому Природа, либо же, при отсутствии Признаков оной Расположенности, обращение к Пагубнымъ Веществамъ либо к их Невещественнымъ Подобиямъ, со множеством всякаго-побочнаго и отнюдь не твердо обеспеченным результатомъ в оконцове. Так что подумай и решы, шыбко ли они тебе надобны, ответы на такие вопросы про всякое-обсрактное. Надо ли оно тебе? Точно ли? Готов ли ты заради совершенно ненужных тебе обсракцый на полном сурьезе стать упоротым неодыкватом с полной башкой злющих несертефецырованых торокановъ, да и остацо таковым до палки над холмиком?

— Деда, а без этого что, совсем никак? Ну например чо, ты не можеш мне все это простыми словами обсказать?

— А никаких простых слов для этого нету.

— Да ладно, деда, ну чо ты, ну тебе трудно штоле. Ты скажы, а уж пойму-не пойму, то ещо неизвестно. А вдруг да пойму.

— «Неизвестно» ему, хы. Впрочемъ, чо мне на самом деле, жалко штоле. Чо хотел-то.

— Про Вилосепед. Пошто он вилосепидистам даден?

— Он им не даден, тако токмо заради простоты говорится. Это оне ему дадены, в целях претворения во Прероде некоего Умозрения.

— Какого, деда?

— Такого, по исполнении коего Умозрение сие заместо сущей днесь Природы испомещено станет.

— Как же так, деда! А Природе тады куда?

— А Природе согласно сему Умозрению расточиться надлежит.

— Как, полностью штоле?

— До последнего дерева-бярезы.

— И до последнего буротины?

— Верно.

— И чо тогда здесь станет, коли все расточится?

— А станут здесь змии во обличии мужеском, и кони крылаты и страховидны, и небеса огненныя, и блуд и мерзость под небесами теми.

— Ну деда, ну чо ты опять гонишь?! Какие ещо «кони», даещо «крылаты»?! Какие ещо «огненыя небеса», ты чо, совсем уже? Или ты прикалываешсо?! Я же тебя сурьезно спрашываю!!!

— О чом и было сказано: нету для сего «простых словес», не буротинско разумение тута надобно.

— Ну можа оно и так… А это чье ж оно, такое Умозрение? Кто это его такое наумозрел?

— А вот об сем предмете нашему брату-буротине здоровее думок не имати. Не имай сих думок, внуче, иначе быти тебе Замутнену, проживая срок свой никаких иных статей сим не обретя, а вот наших-буротинских навовсе лишонным. А паче же всего остерегайся хоть единой жывой душе о предмете сем даже краем-децылом обмолвиться.

— А то чо?

— Дык знамо чо – только об том языком болтанешь, как… ЕБЛЫСЬ! ХУЯК!! ТЫДЫЩ-ТЫГЫДЫЩЬ!!!

— Ой. Деда, а это чо было-та? Деда? Эй, деда, а ты ихде? Деда, ихде ты делся?! Сцуко! Сцуко, ну почему, почему всегда Вот Такъ!

Букворюга. Гыгыг

29 мая 2018

Гогарен, Гномеки, Гавно и Пчолы.

Гномек есть жывотное индустриального назначения, разводимое заради откапыванья в Норке из-под Гавна разных Ништяков для Блядей.

Помимо своего чистаутелетарнова значенея, которое нам с тобой нахуй неинтересно, Гавно есть своего рода Универсальная Интенцыя, безпоспешливо и безпощщядно склоняющая ко зловонному своему Полюсу все сущее в Мiре сем, выказывающее в негэнтропическом Беге своем недостатошное проворство – каковое положение дел исподволь ощущяецо Массовым Безсознательным, например в абсолютно точной (есле не строить из ся ахуеннокультурново и непридерацо к тезаурысу) форме «Все вокруг катицо в сраное Гавно!». Однако ежеле подойти к вопросу чистаконкретно, безо всяких термоденамичецких умностей, то сразу окажется, что никакого «Гавна», равно как и никаких «Ништяков» в Природе тупо не существует, в Природе существуют только Вещи Мiра, и вся разница между Вещами только в их желательности для кого-нибудь: то, чего желается чаще и многими, как правело называют Ништяком, соответственно Гавном именуют то, что никому нивошто не уперлось и всем только мешает. Еще Гавном называют наркоту и все что с ней связано. Г. является сама наркота, родители нарколыг, сами нарколыги, банчилы — ну и конешноже те, кто со всем этим Йаросно Борецо. Причом существует очень большая неясность по вопросу «а кто из перечисленных наиболее конченное Г.» — мы тут в чясности считаем что это прежде всего родители, и только потом Борцы.

Гогарен ко дню сему есть исключительно Символ, призванный обозначать (при желанеи подумай – а где «обозначать»? и кому?) само наличие технической возможности тратить буротин, получая на выходе не разрастающееся Жыдовское Шопето, а что-то осмысленное, и даже не побоюся этого слова «угодное Всеобщему»; при некоторой же склонности наблюдателя к проницанею в Сцуть Вещей такой наблюдатель понаблюдает-понаблюдает, да вдруг и Поймет, что окромя всего прочего Гогарена (оказываецо!) вполне можно назвать эдакою овеществленною антитезою как Железнодорожному Ходу во главе с одноименным Шопетом, так и вообще всему жылезнодорожному, понятому общо; — дадад, вплоть до несмелых (и совершенно нецывелизованных, добавим) догадок о неслучайности фенотепических признаков его Аватара, каковую направленность мысли мы конешноже не можем назвать иначе, нежели Харамъ и Дикость; — однако как говорицо «но всё-таки».

Не плачь, тебя не наебали — про Пчол будет, но не в этом Пункте, потомушто Пчолы на букву Пед, с которой оне какбэ наченаюцо, а не на букву Гыгыг, к которой оне какбэ не имеют никаково отношенея. Да ты и сам какбэ должен уже понимать настолько простые Вещи.

Б&W

26 мая 2018

— Деда, а вот ты давеча сказывал, что-де вилосепидицка власть над буротинами в разумении о словестном заключена. Это как ваще, вот чо такого оне разумеют, а мы нет?

— На свете есть Вещи, и есть их Имена, и нельзя смешивать их между собою, ибо из Вещи нельзя вычести Имя, и нельзя Имя прибавить к Вещи. Всякая Вещь подлежит именованию своим Именем, иначе воспоследует безчиние и господство беззаконных. Источник же господства того не в самой неправильности Имен, а в их проистечении от тебя. Коли ты называешь Вещи, и внимающие тебе не отвергают Имен от тебя проистекших, то господствуешь ты над внимающими, и воля твоя становится им законом.

— И что, вот это оно и есть, то самое разумение, посредством которого вилосепидисты над нами-буротинами по жызни господствуют? Все вот так просто?

— Оно и есть. И да, ничего сложного в этом нет.

— То есть, достаточно назвать Вещи неправильно, и ты сразу будешь господствовать?

— Сперва следует приучить к неправильным Именам всех остальных.

Б&W

18 мая 2018

— Деда, а пошто про иных сказывают, что-де оне упороты?

— Так сказывают про тех, кто не различает существующее от несуществующего, ибо подобно жывотным себя не осознает, и к осознанию сему никакого стремления не обнаруживает – и к тому же всячески являет окружающим, что он именно таков уродился, а не во временном помутнении разума пребывает. Таковы, к примеру, верущие, аметисты, спорцмены и собашники.

— А ежели кто ничо такого не показывает и жывет себе тихо, тогда как?

— А таких принято нормальными считать.

— Но ведь они же тоже..? Просто умишка хватает не рисоваться?

— Тоже.

— Деда, это что ж, по-твоему выходит что мы все упороты ходим?

— Отчего же все. Не все. Ежели взять к примеру батальон, да без большой строгости подойтить, то один-два не шибко упоротых обязательно сыщется.

— А совсем неупоротых что, вообще нет? Ой, я понял: вилосепедисты! Да ведь?

— Ничего ты не понял: эти упороты ещо пуще нашего.

Б&W

17 мая 2018

— Деда, а пошто буротины под вилосепидистами смирно ходят, возмущения своим положением отнюдь не выказывая?

— Дык а куды ж буротинам от своего-то места.

— А пошто именно оно ихнее?

— Дык они ж его заняли. Не кто-то иной.

— Деда, а дано ли буротинам оставить место сие?

— Кто ж их держит.

— Отчего ж они тогда его не оставят?

— Для изменения места своего потребно сознание самого себя, тогда как наш брат-буротина завсегда чем-нибудь да упорот.

— Кажный, деда?

— Кажный, без малого даже изъятия.

— А разве не бывает правила без некоего исключения?

— Возьми да сочти сам, много ли тебе неупоротых к сему дню повстречалось.

— А и впрямь… Ндя. Деда, а пошто так?

— Дык како буротине иначе быти? Он же господством вилосепидистским поперек своей собственной природы жыть принужден. Любая скотина такого не вынеся издохнет в малое время, ибо токмо в своем уме обретаться и способна, а буротина упорется и тянет бремя свое, собственную природу при том с большим успехом превозмогая.

Б&W

14 мая 2018

— Деда, а пошто так – вилосепедисты не токмо нашего брата-буротину жывьем грызут, но и своих вилосепидистов тоже? Они ж им вроде как свои?

— Дык как им не грызть. Такая уж у них постанова промеж собой: ежели один вилосепедист другого не сгрызет, то этот другой изловчится да и займет его место. Про это у них прямо так и объявлено, мол если ты клювом щолкать склонен, то другой в полном праве тебя сожрать, и за это ему промеж вилосепидистами не в позоре, а в полном почоте пребывать надлежит.

— Все у них не по-нашему как-то, непобуратинске. У нас постанова гораздо зыче, у нас свой значит свой!

— Однако грызть друг дружку на миг не перестаем. Заметил такое? Причем не реальные ништяки, как те же вилосепидисты, а за всякий дрек, али вообще просто так.

— Ну как бы да. Да. Вообще-то. А пошто так, деда? У нас вроде как постанова что свой своему свой, а по факту хуже свиней у корыта? А у вилосепидистов вроде как объявлено все наоборот, однако у них кажный завсегда другому поддержки кинет. Вот как так?

— Это оттого, что один вилосепидист другого поддерживает не заради его самого, а чиста для пользы ихнего Всеобщего.

— А пошто так, деда? Какая ему с того выгода?

— Дык когда кто из них во превратности бывает ввержен, то немедля от ихнего Всеобщего вспомоществование получает, да такое, какого никому иному даже за деньги не получить. Чрез то кажный вилосепидист ихнему Всеобщему и должен неоплатно, и в то же время ни на что иное обременение сие не променяет.

— А коли кто из них того не восхочет?

— Дык а куды им дечься: тех своих, кто ихнего Хода придерживаться не жалает, вилосепидисты грызут пуще чем нашего брата-буротину, выказывая при том лютость поистине аццкую.

— И ведь правильно делают, деда. Ведь именно так и надо! А не как мы…

— Дык кто ж спорит.

Поиск по сайту:





Карта сайта